В глазах, уже смотревших в мир иной,
Застыли слезы и заледенели.
Он поражен был жуткой тишиной,
И тем, что двери в рай скрипели.
Впервые в смерти свой услышал плач,
Поняв уже с последним вздохом:
Он сам судья, и сам себе палач.
И сам засеял рай чертополохом.